— Подожди, попадешь когда-нибудь в мои руки! Не буду я Тоспаном, если не оттаскаю тебя за волосы!
Повернулся к нам и зарычал по-звериному:
— Работать, говорю! Все расскажу отцу!..
Мы приступили к работе. До наших ушей долетали слова песни, которую пела Шолбан, шедшая по берегу.
...Рыба глубокой реки
Вся поднялась бы.
Сыны и дочери улусов
Все поднялись бы...
Песня затихла. Это уходила Шолбан, и казалось, что с ней уходило счастье. И опять грустила Мрас-су, тосковали горы, печально звучали птичьи песни. И в отчаянном горе твердила где-то кукушка: ку-куук! ку-куук!
С тех пор в нашей стороне стали часто говорить о Шолбан. Там, где она побывала, все, кроме баев, полюбили ее. Говорили, что у нее есть товарищи, и, если она им скажет: «прыгайте в огонь», — они сделают это. Еще говорили, что в спорах она побеждает даже стариков.