Я плакал во сне, но на моих глазах, были настоящие слезы. И сквозь эти слезы я увидел наяву девушку и услышал наяву ее пение. Она пела не хуже той, которая только что снилась мне.
Астанчи повеселел и, тыча меня локтем, заговорил:
— Смотри, друг, какая красивая девушка. Ее зовут Шолбан. Она прекраснее солнца!
Шолбан, в светлом сатиновом платье, с венком на голове, шла среди цветов. Ее смуглое лицо обжег легкий румянец. Черные, как смородины, глаза были полны огня, жгли и цветы и землю.
На груди у Шолбан алела ленточка. И сама она, эта девушка, казалось, вьется, как лента[3].
Подойдя к нам, Шолбан села рядом с Астанчи.
— Ой, жарко! — сказала она весело.
Астанчи усмехнулся и схватил девушку в объятия. Веселая девушка стала мрачной, как туча. Она с силой толкнула Астанчи в грудь, и он, ломая цветы, покатился под гору. Мы засмеялись.
— А! С девушкой не можешь справиться, — крикнул кто-то Астанчи. Астанчи встал на журавлиные ноги и, вытягивая длинную шею, сказал Шолбан:
— Подожди, я тебе дам жару, будешь просить помощи у отца и матери.