Кто знает, как часы попали в избу к Виктору? Ведь Агашка с Платохой любовь крутила. Кто знает, что между ними было,-- бормотали мужики.
-- Я отдам под суд и Виктора с бабой и его дочек. Они воровали у меня муку, а теперь вот украли часы. Сколько я им, дьяволам, переплатил за работу, а все мало!..
-- Теперь такое время... Какой теперь суд? Не суд, одна неразбериха,-- бормотали мужики и отходили от столе.
-- Что же вы, эй!-- кричал мельник, ежели не подпишетесь,-- пущу молоть на мельницу.
-- Дело твое, как знаешь,-- отвечали мужики и уходили из избы, а выйдя на улицу, хохотали, задрав головы, во всю глотку.
Мельник рассердился, обругал Антона, разорвал в клочки протокол и уехал с сыновьями на мельницу в большом конфузе. Власть его падала и падала, его никто не слушал.
Когда народ ушел, Виктор заходил по избе крупными, взволнованными шагами. Агашка и Варюшка плакали тихонько в уголку, остальные рассовались кто куда со страху. Марья стучала у печки сковородником и подбрасывала дрова. Пока шумели и обыскивали, в печи прогорело, приходилось начинать с обрядом сызнова. Виктор остановился около печки, прикуривая от уголька и сердито поглядел на жену.
-- И сунуло тебя взять часы! Я так их хорошо спрятал, что ни один бы дьявол не нашел. Как тебя угораздило их найти? Зачем ты это сделала?
Старуха изумилась.
-- Я не брала твоих часов, я взяла их у Варюшки,-- ответила она. Я думала, ты это нарочно говорил перед мельником из-за девок, что нашел часы... Прямо я не знаю... Стыд-то какой!-- кликнула она, всплеснув руками.