-- Осрамила нас, подлянка, позор на мою голову!-- с отчаянием воскликнул Виктор, и его ремень раз за разом опускался на спину дочери сочными ударами.
-- Отстань, батька. Ты с ума сошел? -- закипела у печки Марья.
-- Я тебе, потаковщица,-- погрозил ей Виктор,-- ты должна была сказать, а не прятать часы, куда не надо! С какой это поры стали мы посмешищем? Невесты паршивые, воровки!..
Целый день шумел Виктор в избе, ругая дочек и жену и успокоился только, когда сел под вечер за стол запивать гороховые лепешки кипятком.
-- Теперь у нас двое часов, что с ними делать? -- спросил он.
-- Продать,-- ответила Марья.
-- Снести на мельницу и швырнуть мельнику в харю,-- сказала Агашка.
-- Богата больно, прошвырнешься,-- проворчала с досадой мать.
-- Срамница старая, я тебя,-- погрозил ей Виктор пальцем. -- А впрочем, не лучше ли их продать? -- сказал он, разглядывая часы.
Кто-то затопал по крыльцу и Виктор сунул часы в карман.