-- Ну, уж этого я не люблю. Зачем врать? Ступай, ступай спать, не серди меня.
-- Да я не лгу, -- начал было Жак, -- хотите, я покажу вам... -- и он сунул было руку за пазуху, но хозяин вытолкал его за дверь и закричал:
-- Уходи, уходи, и слушать не хочу твоих глупых россказней. Никогда не смей говорить мне вздора, не то выгоню тебя, несмотря на все твое искусство. Уж больно я не люблю лгунов.
Жак ушел к себе на чердак и проспал до трех часов пополудни, а в три часа к нему пришел сам хозяин.
-- Ну, Жак, разодолжил ты меня, -- сказал он. -- Купец заплатил мне столько денег, что теперь мы с тобой переедем из предместья на лучшую улицу Льежа, где я решил нанять хороший магазинчик.
И он отпустил Жака погулять. Когда к восьми часам вечера Жак вернулся, он застал хозяина совсем в другом настроении, встревоженного, нетерпеливого.
-- Ну, наконец-то ты пришел, дружище, -- сказал он, -- выручай своего старого хозяина. Опять приехал купец и сказал, что его жена до смерти хочет иметь серьги, но не розы, а какие-нибудь другие цветы. Я думал, думал и придумать ничего не могу. Отказаться от заказа жалко, хорошо платит купец, но боюсь, что и ты, мальчишка, хоть и помог мне раз, теперь ничего не сделаешь. Кроме того, купец страшно торопит. Жена у него капризная, больная. Если ее прихоть не будет скоро исполнена, она, пожалуй, заболеет от досады, а купец в ней души не чает...
-- Позвольте, хозяин, мне опять попробовать. Дайте серебра, две жемчужинки, все инструменты, и я попытаюсь помочь вам. Если ничего у меня не выйдет, выгоните меня из дома.
-- Не очень-то мне хочется давать тебе жемчужины. Да что делать, придется рискнуть. К тому же теперь я не прежний бедный мастер, а настоящий ювелир!
Все сделали, как в прошлый раз. Жак принес под платьем волшебный колокольчик, уселся за работу, и к утру у него были готовы прелестные сережки -- серебряные колокольчики, в которых качались жемчужные язычки.