Тут голос старого феллаха стал резок и суров. Он говорил, обращаясь к семилетнему мальчику, лежавшему в нескольких шагах от него:
-- Ты же, ленивец Ибрагим, подойди сюда.
Мальчик медленно поднимался.
-- Не должен ли я сам идти за тобой?.. Ах ты, маленький паша!
-- Опять! -- сказал Ибрагим и так сильно наклонился, что чуть не упал с буйвола на землю.
Он увидел еле прикрытого лохмотьями мальчика лет семи-восьми, который медленно шел к жнецам. С первого же взгляда он узнал свое собственное лицо, походку, все, все.
-- Лентяй, хвастун, гордец, -- закричал отец. -- Ты спишь, когда мы работаем в жару и зной. Ты хочешь оправдать прозвище, которое тебе дали в деревне, маленький паша! Разве ты не понимаешь, что даже детям богатых стыдно лениться и отказываться учить наизусть стихи из Корана! А мы бедны, очень бедны... Ты воображаешь, что другие должны работать за тебя. Но мне это не нравится, слышишь, ты? Погоди, я покажу тебе, как нужно трудиться.
И отец погрозил сыну розгой.
-- Так оскорблять меня, -- закричал сын паши Ибрагим.
Он стал искать свой хлыст, но не успел еще вспомнить, что забыл его, как буйвол поднялся в воздух, и на этот раз его мычание совсем походило на насмешливый хохот.