-- Да ведь Каа только кружится в пыли, -- сказал Маугли, -- уйдем.
Все трое пробежали через проломленную стену в джунгли.
-- Ой, -- сказал Балу, остановившись под большими деревьями. -- Никогда в жизни я больше не буду биться вместе с Каа! -- И он вздрогнул всем телом.
-- Он знает больше нашего, -- дрожа сказала Багира. -- Если бы я осталась, я скоро сама пошла бы к нему в челюсти.
-- Сегодня у него будет и без того хорошая охота, -- заметил Балу.
-- В чем же дело? -- спросил Маугли, не знавший силы питона, который умел взглядом приманивать к себе добычу. -- Я видел только большую змею, которая описывала в пыли какие-то глупые круги и фигуры. И у него совсем разбит нос! Ха-ха-ха-ха!
-- Маугли, -- сказала Багира, -- его нос разбит из-за тебя, из-за тебя же изорваны мои уши, бока и лапы, а шея и плечи Балу искусаны. Ни Балу, ни Багира не будут с удовольствием охотиться еще много-много дней.
-- Правда, -- сказал Балу, -- но это ничего. Мы спасли человеческого детеныша.
-- Он дорого обошелся нам, мы покрыты ранами. У меня выдергали почти половину шерсти на спине, наконец наша честь пострадала. Подумай, Маугли: мне, черной пантере, пришлось просить защиты у Каа. А потом я и Балу оба оглупели, как маленькие птички, глядя на танец Каа. И все это вышло из-за того, что ты, человеческий детеныш, побежал играть с племенем обезьян.
-- Ты права, вполне права, -- печально сказал Маугли, -- я глупый человеческий детеныш, и меня мучит мой желудок.