-- Так ли?
-- Это уж у нас таков обычай.
В это время послышался набатный удар вечевого колокола.
-- Ну, вот тебе и начало, -- проговорил Симский, -- скоро же посадник распорядился, молодец! Ну-ка пойдём, поглядим на иуду! -- добавил он, надевая шапку.
Оба торопливо направились на Ярославов двор. Народ со всех сторон спешил туда. Наконец колокол смолк, на лестницу поднялся посадник, за ним, потупив голову, Всеволожский. Смутная надежда на спасение не оставляла его.
Посадник взошёл на помост и отвесил на все четыре стороны поклоны. И стало так тихо, что можно было услышать малейший звук.
-- Вольные люди Великого Новгорода, -- заговорил посадник, -- великий позор и срам обрушился на нашу голову. Сегодня у нас обрёлся иуда -- предатель. Как тот продал Христа, так наш продал ворогу Святую Софию. Сегодня князь прислал с полонёнными шведами, коих он разбил, и боярина Всеволожского. Боярин этот был у шведов и дрался с княжескими дружинниками, шёл против Великого Новгорода. Может, такой срам и бывал у нас, только на моей памяти теперь первый. Берите его, -- продолжал посадник, указывая на Всеволожского, -- и судите. Как порешите, так тому и быть.
Посадник кончил. Толпа замерла в молчании, только множество грозных сверкающих взглядов было устремлено на предателя.
Наконец кто-то заговорил, и, как бушующее море, зарокотала многотысячная толпа. Г розное, опасное слышалось в этом рокоте. Всеволожский понял и пошатнулся, но в тот же миг решимость блеснула в его глазах, он сделал шаг вперёд.
-- Вольные люди! -- решительно крикнул он. -- Я старик и всю свою жизнь положил на службу нашему Господину Новгороду!