Солнцев отправился хлопотать по сбору дружины, а из головы его не выходила боярыня.
"Что за счастье такое выпало на мою долю, -- раздумывал он, -- только бы и зажить с любушкой, так нет! То отец, то муж, а теперь вот в поход ступай, и вернусь ли назад, Бог весть, может, придётся там и голову сложить, так счастья и не увидишь, да, знать, и на роду мне написано никогда не видать его".
Солнышко зашло уже и начало темнеть, когда освободился Солнцев. Он выходил из себя от досады.
"Когда теперь ко владыке идти, Марфушу выручать? Ночь на дворе, того и гляди, ворота в монастыре запрут", -- думал он, чуть не бегом направляясь к Симскому.
-- Эк тебя, Михайло Осипович, когда принесло, -- говорил весело боярин, окружённый доспехами и оружием, -- я тебя давным-давно жду, поди, и боярыня вся извелась ожидаючи тебя!
-- Что ж поделаешь, никак не управишься, теперь её и не увидишь, монастырь, чай, заперт! -- говорил угрюмо Солнцев.
-- А тебе зачем монастырь-то нужен?
-- Чай, сам знаешь: хотелось бы с Марфушей повидаться.
Симский засвистал.
-- Монастырь-то, Михайло Осипович, теперь тютю! -- проговорил он.