Дольше обыкновенного засиделся старик у Михайлы. Было уже поздно, когда поднялся он с места.
-- Ну, Михайло Осипович, -- проговорил он с грустью, -- ложись-ка опочивать, усни хорошенько, поотдохни: ведь путь не близкий, тебе с силой нужно собраться.
-- Эх, дедушка, кабы ты коня мне нашёл! -- проговорил Солнцев.
-- Спи, спи, утро вечера мудренее.
Взволнованный Солнцев уснул только перед самым рассветом. Взошло и солнышко, а Солнцев сладко спал. Не слыхал он, как дед вошёл в избу. А старик сел на лавку и глядит на Солнцева; Бог весть, о чём думает знахарь; только лицо его то нахмурится, то светлое облачко пробежит на нём, да непокорная слеза висит на его старческой реснице.
Наконец Солнцев потянулся и открыл глаза.
-- Дедушка ты? -- с удивлением спросил он.
-- Кому ж и быть-то, как не мне, -- с лёгкою улыбкой проговорил старик. -- Одначе ты знатно заспался.
-- Ночь всю не спалось, -- говорил, поднимаясь, Михайло. -- Утречком только и уснул.
-- Чай, всё об Новгороде думал?