-- Что-то, чует сердце моё, неладное! -- тревожно говорил дружинник. -- Узнать бы надо.
В это время звон прекратился.
-- Что же это, Миша, не успели свидеться, а ты уж и уходить хочешь!
Солнцеву самому не хотелось расставаться с боярыней, и он остался.
Прошло более часа; на улице послышался страшный шум. Солнцев снова вскочил.
-- Нет, Марфуша, идти надо, -- решительно заявил он, -- что-то неладное творится.
-- Господи, да когда же это покой настанет, -- взмолилась со слезами боярыня. -- Маешься, маешься, час какой-нибудь выпадет, и то отнимают. Вот треклятый-то народ!
-- Марфуша, голубушка, да ведь я не надолго, я узнаю только, что на вече было что за шум такой, -- успокаивал её Солнцев.
Выскочив на улицу, забыв про коня, поспешно бросился дружинник к Ярославову двору.
Народ с дубинами, с топорами метался в разные стороны; лица всех были ожесточены, глаза блестели злобою, ненавистью.