Начались сборы, и не прошло недели, как со двора Солнцева двинулся громадный поезд.
Чуть не затворническую жизнь повели Солнцевы. Запёрлись они в своей усадьбе и зажили тихохонько, любёхонько, редко кто и видел их. В течение нескольких лет к ним никто не заглядывал, а они и рады были этому. Прошло несколько лет, они и не заметили их. День за днём счастливые, похожие один на другой текли незаметно, и маленький Саша рос и рос, он был сильно похож на отца.
Запёрлись они у себя в вотчине, отрешились от всего мира и не знали, что творится в нём. Долетела молва до Солнцева, что князь воротился из Орды, но он равнодушно отнёсся к этому известию.
Долетела до него и другая весть, что князя требуют снова в Орду, что князь на этот раз сам охотно отправляется туда, надеясь спасти Русь, так как Тверское княжество прогневало хана и он начал уже собирать свои толпы и идти наказывать непокорного князя.
Горько улыбнулся Солнцев при этой вести.
-- Благо раз съездил, а теперь уж начнут его туда требовать, -- проговорил он, -- там ему и голову сложить!
Прошло несколько времени, и обрушилась беда, беспощадная, неминучая.
Видит Солнцев, что Марфуша его день от дня хиреет. Заметил он, и сердце упало в нём, словно почуяло что-то страшное.
Долго крепилась Марфуша, долго не говорила она ничего мужу, наконец ей стало невмоготу, и она покаялась ему, что ей давно уж что-то больно неможется, грудушку всю разломило.
Сам не свой ходит по покоям Солнцев, ночей не спит, глаз не смыкает, ни на минуту не отходит он по ночам от своей хворенькой Марфуши. Тает она на глазах, кровью обливается сердце Михайлы.