На крыльце его нетерпеливо дожидался Симский. Едва увидел его Солнцев, как с юношескою бодростью бросился на крыльцо, обхватил шею Симского и припал к его плечу.
-- Боярин, родимый, -- шептал он, плача, -- голубчик, спасибо, вспомнил!
-- Полно, полно, друже, -- заговорил Симский, -- что ты, никак, плачешь!
-- От радости, боярин, от радости; давно я не видал её, сердечную, всё горе да горе!
-- Слышал я о твоём горе да и сам немало погоревал о боярыне.
-- Что же мы здесь-то с тобой, пойдём в покои, дорогой гость.
-- Эх, друг, друг, -- проговорил Симский, глядя с грустью на Солнцева, -- совсем ты стариком стал.
-- Да, -- тоже грустно улыбаясь, проговорил Солнцев, -- укатали сивку крутые горы.
-- А я тоже с нерадостною вестью к тебе, -- заговорил боярин.
Солнцев молча уставился на него.