-- Знаем тебя, княже, -- говорили бояре, -- в обиду нас ты не дашь, сам по себе, ты, кажись, разнёс бы не то что шведскую рать и всю их волость и области, да ведь что один-то ты поделаешь? А что, как у них рать-то несметная, а у тебя дружины и вполовину их не хватит: ведь одолеют они тебя.
-- Вот что, бояре, я скажу вам, -- заговорил князь.
В деле ратном никто, как Бог. Поможет он нам, так будь шведов видимо-невидимо, а я со своей дружиной справлюсь с ними; коли же Господь захочет наказать нас за грехи наши, тогда шведы и с горсточкою воинов разнесут нас по ветру. Но мне думается, что шведы к нам не пойдут: делать им здесь нечего.
-- Как, княже, не пойдут, -- закричали бояре, -- как не пойдут, когда у них и воевода уже есть, -- Бюргер ему прозвище.
-- Слыхивал я про Бюргера -- воевода он знатный; только опять-таки молвлю вам: не пойдут к нам шведы, -- говорил князь.
-- Нешто они узнали, что ты, княже, воротился к нам? -- говорили бояре.
-- Про то не ведаю. Коли они захотели воевать вас, так для них всё равно: здесь я или нет. В этом деле всё ратное поле решает, а в ратном деле, говорю, никто, как Бог.
-- Про то что и говорить, -- гомонили бояре, -- без Него, Батюшки, ничего не поделаешь.
-- Так вот я и молвлю вам так: если бы шведы захотели завладеть Новгородом, так они это давно бы сделали, и мне, пожалуй, пришлось бы пробиваться к вам. А ежели они и разоряют наши берега и грабят наших посельцев да жгут их сёла и деревни, так это не рать шведская делает, а какие-нибудь ватаги бродячие. Мудреного нет, что, проведав о том, что наши сёла беззащитны, двинется и рать шведская, да не сёла, а и города начнёт разорять.
-- Как же быть-то теперь, княже?