-- Нет, не на улице. Вижу, боярин, что от тебя таиться нечего, ты ведь не выдашь!
-- О чём говоришь? Вместимо, нет!
-- Ну так слушай же! Помнишь, ты говорил мне ныне, когда мы от князя шли, про зазнобу?
-- Как не помнить, помню: аль угадал?
-- Угадал, что греха таить!
-- Кто же такая?
-- Чего же теперь таиться-то: жена этого самого черта Всеволожского.
Симский даже привскочил.
-- Что ты? Эдакая красавица, да где же ты зазнал её?
-- Зазнались мы с ней, ещё когда ребятами были, потом много лет не видались, а свиделись тогда, когда князь приехал впервой в Новгород. Как увидал я её, и не знаю, что подеялось со мной: света Божьего невзвидел я. Ну, потом стали почаще видаться, полюбились один другому, стали уже мы с ней и о свадьбе подумывать, да не так должно Бог судил: разлучили нас, выдали её за Всеволожского. Чуть ума я не решился тогда. Потом опять встретились. Не один раз в её же саду мы виделись с ней: последний раз было это перед побоищем. Как свалил я своего врага в Волхов, зело обрадовался, думал, конец всему моему горю, да и она, голубка моя, радёшенька была. Я-то извёлся весь, хотелось повидаться с ней. Оттого я и ушёл от тебя.