Дождь между тем усиливался; боярин вышел из себя и начал неистово стучать. На дворе появилось несколько челядинцев. Они со страхом подошли к воротам и отперли калитку. Увидев грозную фигуру Всеволожского, они на мгновение окаменели от ужаса, но, придя в себя, бросились бежать в разные стороны.
-- О, дьяволы! -- кричал боярин. -- Погодите-же, завтра я вас всех переберу.
Он направился к дому. Дверь была не заперта. Покои все пусты. Он вошёл в спальню, постель не была тронута.
-- Где же Марфа? Куда все провалились?
Обойдя ещё раз дом, он заметил дверь в сад отворённой.
-- Неужто в дождь таскается по саду? -- с сердцем проговорил он и вышел в сад. До него донеслись голоса: один голос его жены, другой -- мужской. Недобрым сжалось боярское сердце.
-- С кем это она там? -- ворчал боярин и осторожно, крадучись, направился на голоса.
Сверкнула молния и осветила обнявшихся Солнцева и Марфушу. Заходила кровь боярина, кипучим ключом заклокотала в его жилах: ему хотелось броситься на них и задавить, задушить разом. Ещё более бешенство охватило его, когда он в своём сопернике узнал дружинника, своего убийцу, своего врага злейшего.
Настало прощанье. Марфуша обвила своими белыми, полными руками шею дружинника, впилась в его губы поцелуем да так и замерла.
"Меня никогда не обнимала так, всегда от меня рыло воротила", -- со злобой он подумал, и дикий, не человеческий, сатанинский хохот вырвался из его наболевшей, клокотавшей гневом-злобою груди.