И всё пуще и пуще сжимается его сердце, всё глубже и глубже зарывается грусть-тоска постылая, гложет она сердце, сосёт его, словно змея лютая. Угрюмо глядел дружинник на весёлых, пирующих гостей; их веселье ещё более растравляло его тоску.
В покой вошёл ещё один боярин.
-- Чудеса у нас стали твориться, -- заговорил он после приветствий, присаживаясь к столу.
-- Что такое? Аль вести какие? -- посыпались вопросы.
-- Уж на что лучше! То мёртвые из гробов встают, а то ещё и лучше бывает.
-- Да не томи, говори, что такое?
-- Всё, Всеволожский наш!
При имени Всеволожского Солнцев вздрогнул и поднял голову.
-- Аль начудил чего?
-- Чего начудил, над ним начудили!