Любилъ повеселиться, на жизнь смотрѣлъ не хмуро,
Какъ истинный питомецъ счастливца Эпикура,
Считавшаго, что созданъ для наслажденья міръ,
Что жизнь должна тянуться, какъ безконечный пиръ.
Всеобщимъ хлѣбосольствомъ помѣщикъ отличался
И даже Юліаномъ святымъ *) почти считался
На родинѣ, готовя для всѣхъ и хлѣбъ, и аль,
Вино, пирогъ и рыбу, и мягкую постель.
Весь домъ его открытъ былъ и званымъ и незванымъ,
Весь домъ съ утра до ночи былъ моремъ разливаннымъ;