Зашёл Сэкен в ярангу, обернулся букашкой со светлым пятном на голове и пополз по всем закоулкам. Залез в ящик, где его невеста была спрятана, и стал опять Сэкеном. Вечером вспомнил Танаыргин про Сэкена и побежал в ярангу. Стал прислушиваться, слышит-его дочь и Сэкен счастливо смеются. Открыл отец ящик, а у дочери его уже родился ребенок.
Разделил пополам свое стадо старый Танаыргин - одну половину оставил себе, а другую отдал дочери. И пошел караван - впереди Сэкен с копьем в руках, за ним - стадо оленей, а позади жена с ребенком в теплой карте. Долго стоял старый Танаыргин, провожая свою дочь, пока караван не скрылся с глаз.
...Сидит на оленьих рогах мать Сэкена и смотрит на небо. Видит она маленькое-маленькое облачко. Стало облачко приближаться к земле, видит она: кто-то стоит на облачке, и запела старуха:
- Надо чай варить, сын мой ко мне спешит. Услыхал старик старухину песню, спрашивает:
- Ты с кем там, жена, говоришь?
- Да так, сама с собой.
Вот уж совсем близко облачко. Мать разожгла огонь, повесила чайник и пошла встречать сына.
Спрыгнул с облачка Сэкен, обнял мать и побежал встречать жену, а тут плывут плывут олени и сходят с туч на землю целыми табунами. Вот и теплая нарта коснулась земли и остановилась, и Сэкен вывел оттуда свою жену с ребенком, и стало кругом светло.
Стоят старик со старухой, открывши рты от удивления. Махнула рукой жена Сэкена- стала перед ней белая, как снег, и большая, как сопка, яранга.
Вошла она в ярангу, махнула другой рукой - и заблестела вокруг медная посуда. Присела она посреди яранги - и стал перед ней белый очаг, и запылал в очаге огонь, и закипел большой котел с целыми оленями.