Повар долго вглядывался в чашку и хмыкал носом, и чмокал губами, и наконец пробормотал:
— Ви-та-ми-на!
Барабан Барабаныч ахнул, попятился и посмотрел на него пулеметно.
— Ступайте, — сказал он, сверкая очками, — и чтобы больше у меня не было такой… витамины!
И, помолчав, прибавил:
— Губошлеп!
Сереже эта история очень понравилась.
— Вот ты и раздраконил бы ее для газеты… — сказал ему Израиль Мойсеич. — Дал бы губошлёпу по губам!
Сережа уныло покачал головой. Он был уверен, что ему никогда не написать ни строчки. Но чуть он закрыл глаза, он так ясно представил себе Нину ходячую, когда она визжала над компотом, и плюгавого виноватого повара, что у него нечаянно, сами собой выговорились такие стишки: