— Когда Вы успели за три дня это сделать?
— А я всего его написал по памяти: потом с натуры только проверил» [161]Дневник, 16 февраля 1914 года. Эти выдержки из Дневника были частично, со слов Чуковского, с некоторыми изменениями опубликованы в статье И. С. Зильберштейна «Репин в работе над портретом Ф. И. Шаляпина» (см.: «Художественное наследство. Репин», т. 2. М. — Л., 1949, с. 370).
Из Дневника Чуковского мы узнаем о дальнейшей судьбе этого удачно начатого портрета, судьбе, характерной для многих последних работ художника.
В 1917 году Корней Иванович ненадолго приехал в Куоккалу, навестил Репина, и тот показал ему свои новые картины:
«… он вытащил несуразную голую женщину, с освещенным животом и закрытым сверху туловищем. У нее странная рука — и у руки Собачка. Ах, да ведь это шаляпинская собачка! — воскликнул я. — Да, да… это был портрет Шаляпина… Не удавался… Я вертел и так и сяк… И вот сделал женщину. Надо проверить по натуре. Пуп велик.
— Ай, ай! Илья Ефимович! Вы замазали дивный автопортрет, который сбоку делали на этом же холсте!! — Да, да, долой его — и как вы его увидали!
Шаляпин, переделанный в женщину, огромный холст — поверхность которого испещрена прежними густыми мазками.
Про женщину я не сказал ничего…»[162]Дневник, 4 октября 1917 года..
В конце 1913 года жена Репина Н. Б. Нордман тяжело заболела и уехала лечиться в Швейцарию. Репин остался один. В эти месяцы он много работал над своими воспоминаниями, которые должны были выйти в издательстве Сытина.
«Чуковский, — писал Репин Нордман, — бывает у нас каждый день. Мы разбираем и регистрируем мои альбомы для сытинского издания…».