В витрине немецкой колбасной Иоганна Коха горела керосиновая лампа, и потому стекло оттаяло широким полукругом. Обитатель бочки долго смотрел на длинные толстые колбасы всех сортов, в строгом порядке лежавшие на огромных белых блюдах. Потом осмотрелся по сторонам и юркнул в звякнувшую колокольцем дверь.
Иоганн Кох, в халате и туфлях, сидел за прилавком и, напялив на нос очки, читал газету. Благодушие сияло в его глазах и теплой волной разливалось по телу. Дела шли не плохо, и он только что выпил две чашки чудного кофе. Все стены его лавки были завешаны разноцветными колбасами, испускавшими приятнейший запах и услаждавшими сердце их владельца. Но запах этот, очевидно, совсем не понравился юркому человечку, потому что, войдя, он поморщил нос и оглушительно чихнул.
Иоганн Кох отложил газету, снял очки и взглянул на вошедшего.
— А! Это ты, Аполлон! Какими судьбами? Вот, право, не ожидал тебя встретить здесь, в Ленинграде… Давно ли ты приехал, надолго ли?
— Я? Ап-чхи… Ах, чорт возьми… аи-чхи! Мне становится дурно от колбасного запаха. Не-вы-но-шу!.. Я здесь проездом. Сегодня приехал и сегодня же уезжаю. У меня до тебя дельце, хе-хе…
— Куда ж ты едешь?
— В Сибирь. Но дело не в том…
— А не знаешь ли ты штабс-капитана Авсеенку?
— Нет. Зачем он мне?
— Как зачем! — закричал немец. — Едешь в Сибирь и не знаешь капитана Авсеенки! O, mein Gott! Да я тебе рекомендательное письмо напишу.