Глухая стена преградила им путь. Шмербиус первый добежал до нее, любовно хлопнул ее ладонью и торжествующе сплюнул в бездну.
— Наконец-то я достиг тебя, милая, — говорил он стене, тебя, столько веков охранявшую мир. За тобой бушуют воды, которые рвутся в потухшие вулканы и жаждут воспламенить их. Ты одна не даешь им вырваться на волю. Ты, нерушимая, позволила на суровом граните земли завестись той жалкой плесени, которую называют жизнью. Много миллионов лет ты честно служила ей и готова прослужить ей еще столько же. Но нет, это тебе не удастся. Я знаю твою тайну, молчальница, и горе миру, что эта тайна попала ко мне. О, сладкий миг осуществления моей многолетней мечты! О, долгожданный миг мести! О темные грезы бессонных ночей! Каким торжеством наполнено мое беспокойное сердце. Свершись же, свершись!
Он любовно приник устами к холодному камню, потом нащупал маленькое отверстие шириной в мизинец и сунул в нее капсюль с динамитом. Держась за шнур, служивший фитилем, он вынул из кармана спичечный коробок.
В эту минуту к нему подбежал император. Шмербиус направил ему в лицо свет своего фонаря и удивленно отпрянул.
Лицо Мантухассара было полно решимости. Вечно блуждающий взор его теперь был устремлен прямо в глаза сообщника. Он тяжело дышал и остановился, только почти вплотную подбежав к Шмербиусу.
— Я понял, — пробормотал он, — я понял, что ты хочешь сделать. Вернемся…
— Куда вернемся?
— Назад, во дворец, уйдем отсюда…
— Да вы рехнулись, ваше величество! Ведь, там вас убьют!
— Я знаю. Пусть. Но я тебе не позволю… Мне говорили об этом месте жрецы. Древние мудрые народы, населявшие когда-то нашу страну, воздвигнувшие статую Великого Вагхи, знали о нем. И они передали это знание нашим жрецам. Ты замыслил небывалое преступление. Я тебе не позволю. Вернемся.