Теперь он еще больше напоминал театр. Ярко сияли огни, ярусы громоздились правильными полукругами. И весь он гудел, как гигантский улей. От былой тишины не осталось ни следа. То там, то сям, у фонтанов, на тумбах и фонарях стояли какие-то люди и что-то говорили, размахивая руками. Их слушали многочисленные толпы. Революция, как дрожжи в тесте, баламутила город и правила им.
Но профессор с тоской смотрел на эту висячую столицу, в освобождении которой он принимал такое горячее участие.
— Неужели нам придется вернуться туда? — спросил он.
— О, это совсем не трудно, — вскричал Шмербиус. — От уха до плеча висят серьги, а от плеча к самому дворцу ведет лестница.
И он сел на край каменной мочки, спустив ноги вниз, в темноту.
— Мне надоели эти жалкие подземелья, — сказал профессор и надул губы, как раскапризничавшийся мальчик. — Я хочу домой. Нет ли отсюда прямого выхода на поверхность земли?
Шмербиус с сомнением покачал головой.
— Не знаю, — сказал он. — Можно поискать. Голова Вакхи должна быть недалека от поверхности. Мне даже кажется, что весь он находится во внутренности какой-то горы.
— Вверх! — вскричал профессор и приготовился карабкаться на ухо.
Но бедная Лера, казалось, сердцем почуяла, о чем идет речь. Она простерла руки к своему родному городу и что-то жалобно закричала.