— Значит, часы были переведены на десять, а не на пять минут, — наконец сказал он.
— Да, профессор, эти часы отстают на десять минут, и поезд ушел во-время.
Глава пятая. Человек и зверь
Итак, мы обречены целые сутки провести на этой маленькой станции!
Профессор послал телеграмму в Вятку, чтобы задержали наш багаж и, запахнувшись своей пелериной, сел на скамейку в зале третьего класса возле бочки с кипяченой водой. Он был мрачен и убийственно молчалив.
Шмербиус, напротив, болтал без умолку. Он все чему-то прихихикивал, беспрестанно потирал руки и ни минуты не сидел на месте. Во всех его разговорах просвечивало желание задеть профессора, хотя, впрочем, любезен он был чрезвычайно. Я теперь не припомню всего, что он говорил, но говорил он много, перескакивая с темы на тему. Под шум его речи я задремал. Разбудил меня далекий гул.
— Поезд, — сказал профессор.
Шмербиус замолчал и прислушался, шевеля, словно собака, большими ушами.
— Поезд! — сказал он.
— Ипполит, за мной! — вскричал профессор, и мы втроем выбежали на платформу.