Начальник станции с удивлением посмотрел на него.
— Нет, — ответил он, — такого распоряжения мы не получали.
— Ах, чорт возьми! — вскричал профессор. — Да это преступник-рецидивист. За ним числятся сотни преступлений. Он украл паровоз, принадлежащий государству. Задержите его…
Начальник станции посмотрел на профессора тем жалостливым взором, каким смотрят на сумасшедших. Действительно, этот полуодетый гигант с раскрасневшимся лицом, сверкающими глазами, с золотыми волосами, развевающимися по ветру, не мог требовать особенного доверия к своему разуму.
Профессор стал упрашивать, умолять.
— Есть у вас дети, товарищ? — спросил он. — Ах, у вас есть дочка. Задержите его ради вашей дочки. Задержите его ради вашей собственной жизни. Этот злодей замыслил небывалое преступление… Он хочет… Тридцатого апреля…
Начальник станции сокрушенно покачал головой и, многозначительно подмигнув мне, постучал по лбу пальцем.
— К сожалению, ничего не могу сделать, — сказал он. — Извольте садиться в вагон. Поезд сейчас тронется.
Из-за поворота железной дороги показался паровоз. Он летел на всех парах, рассыпая по снегу искры.
— Это он! — закричал профессор. — Я сам остановлю его. Эй, Ипполит, бегите в вагон и принесите бутылку с постным маслом. Да живо! Коровьего он не любит, так пусть попробует постного.