Что это там за огни? Все косогорье усыпано кострами. На пути стоят какие-то вагоны.
Мой раскаленный паровоз, похожий на жаркую кровяную каплю, стремительно прорезал морозную темноту. Он весь обмяк, покосился, как не затушенный самовар, в который забыли налить воды, даже труба его слегка съехала на бок, но продолжал нестись вперед. А озаренные кострами вагоны все росли и росли. Столкновение было неминуемо.
Я кинулся к рычагам, отодвигал их то в одну, то в другую сторону, но все напрасно, паровоз не останавливался. На каждое мое движение он отвечал таким адским гулом, таким звоном и грохотом, что я задыхался от ужаса.
Мне оставался только один путь к спасению. И спустился на подножку. Бешенный ветер дохнул мне в лицо. Сжав зубы я прыгнул в темноту, навстречу ветру и, утопая в жестком снегу, кубарем покатился вниз, под насыпь.
Паровоз, как огненный дракон, тяжело прокатился вперед, раскидывая по шпалам куски горящего угля. В двадцати шагах от меня он налетел на пассажирский вагон, своротил его с рельс, и лопнул. У меня зазвенело в ушах от оглушительного грохота. Столб пламени поднялся в черное небо, озарив окрестные сосны и далеко разогнав по снегу безумные тени.
Глава восьмая. Шмербиус выпускает когти. — Гляссе
Пока я метался по станции, ломая руки и не зная, что предпринять, профессор, насупившись, сидел у себя в купе и проклинал все на свете. Он видел, как я упал, знал, что Шмербиус в поезде, и его гигантские кулаки сжимались от негодования.
— Кхе-кхе! — прозвучало у него над ухом.
Но профессор не оглянулся.
— Кхе-кхе! — снова услышал он и поднял глаза.