— Да тут нет никого, — сказал один из казаков, истыкав сугроб штыком.
Долго кружили они по снегу, стремительно приседая при малейшем шелесте. Профессор приготовил ружье и напряженно следил за каждым их движением, поворачиваясь от одной бойницы к другой. Несколько раз они проходили в двух шагах от него, и ему приходилось нагибаться, прячась на дне своей снежной ямы.
— Смотри, он привязал часового! — вдруг закричал один из разбойников.
— Часовой спал на часах! — сказал другой.
— Сволочь косоглазая! Свороти-ка ему желтую харю.
Профессор вздрогнул. С отвращением смотрел он, как они хладнокровно избивали привязанного к дереву часового. Несчастный не мог даже кричать, так как рот его был забит шарфом; он только извивался под тяжестью ударов.
— Оставьте его! — громовым голосом закричал профессор, забыв всякую осторожность.
Казаки остановились, прислушиваясь, но через минуту снова принялись избивать беднягу-часового.
Профессор спустил курок, раздался выстрел, и истязатель упал к ногам своей жертвы. Его товарищ пустился на-утек, спотыкаясь и по пояс проваливаясь в снег. Профессор выстрелил второй раз, но промахнулся. И сейчас же со всех сторон послышались выстрелы, лес затрещал, как разгорающийся можжевельник. Убежище профессора было открыто. Теперь его не спасет ничего. Пули с коротким шуршанием зарывались в снег в двух шагах от профессора.
Человек сорок окружило его. Большинство из них были косоглазые, желтолицые люди в косматых шкурах. Они говорили на непонятном языке, по временам вставляя в свою речь отдельные русские слова. Когда профессора, подгоняемого ударами прикладов, выволокли из снега, раздался шопот удивления. Его рост и толщина поразили косоглазых людей.