— Он сейчас у Кедровой Рощи, в двадцати пяти верстах.
— Успеем гляссировать, — сказал офицер, — ступай…
У опрокинутого поезда был разгром. Разбойники грабили суматошливо и торопливо. Несчастные пассажиры сидели в снегу, связанные по двое, по трое. Иные кричали и плакали, иные мрачно подчинялись разбойникам. Хунхузы и казаки вьючили тюки, чемоданы и корзины на спины своих лошаденок. Они шумно ссорились между собой из-за дележки.
Эскорт, сопровождавший штабс-капитана, поминутно останавливался, потому что „его благородие“ приказывал то ту, то другую вещь отнести в его личный обоз. Профессор мерз и переминался с ноги на ногу.
Уже у самого паровоза, перевернутого и остывшего, их нагнал второй хунхуз, прискакавший с наблюдательного поста на холме.
— Поезд идет! — кричал он.
— Успеем, ответил офицер.
— Он летит, как ветер.
— Успеем.
— Ой, атаман, это не простой поезд, это шайтан-поезд. Его труба — огонь, его котел — огонь, его, колеса — огонь, он дышит огнем.