Настя не выдержала. Она просунула через двери руку и показала Вовочке кулак.
— Вот она! — закричал Вовочка.
Все кинулись к дверям. Настя понеслась вверх по лестнице. Выше! выше! выше! Она чувствовал, внизу за собой тяжелые шаги преследователей и ступеньки мелькали у нее под ногами. Площадку за площадкой пробегала она, мимо кухонных дверей многих квартир. Она со звоном опрокинула какое то мусорное ведро и услышала голос Вовочкиной мамы:
— Ловите ее! Она наверху!
Что будет делать Настя, когда добежит до самой верхней площадки? Может быть, открыт чердак? Она задыхалась, сердце ее колотилось неистово, и ее голые ножки попрежнему неслись по ступенькам. Ах, зачем она не удержалась и показала Вовочке кулак! Она гораздо лучше могла бы отплатить ему потом, когда о бутылках все позабудут. А так она только выдала себя и ее ждет страшное наказание. Неужели ее посадят в тюрьму? Ведь она не таскала бутылок. Она ни в чем, ни в чем не виновата! Только бы чердак не был заперт! Настя промчалась мимо последней площадки и понеслась выше. Еще несколько ступеней и она в безопасности. На чердаке она спрячется и ее никто не разыщет. А вечером мама придет туда вешать белье и спасет ее.
Но Насте не везло. На чердачной двери висел большой замок.
Настя с трудом сдержала готовое разорваться сердце и прислушалась. Она услышала, как по лестнице медленно поднимались ее преследователи.
«Они не торопятся, — горько подумала Настя. — Они знают, что мне от них никуда не уйти».
Она стала осторожно спускаться. Ведь все равно ее поймают. Зачем же ей сидеть на самом верху? Она им скажет… Что она им скажет? Они ведь ей не поверят.
Она прошла мимо самого верхнего окна, лестницы. Через окно была видна крыша. Там жгло солнце, торчали желтые трубы. Возле одной трубы сидел совсем белый голубок, засунув голову под крыло, и спал. О, если б Настя очутилась вдруг на крыше возле белого голубка! Ее никто, никто не мог бы стащить оттуда.