— Ну и обезьяна, — подумал я.
— А вы не поете? — спросил он, оканчивая свое пение.
— Нет, не пою.
— Жаль, жаль. Это прекраснейшее из искусств. Я бы устроил вас в лучший оперный театр мира. И не играете? Жаль.
— Где вы встречали моего отца? — перебил я его.
— О, всюду. Нет ни одного места на земном шаре, где бы я его не встречал. Он чудесной души человек. Жаль только, не поет. Знаете, я везу с собой превосходную певицу. Самородок. Испанка. Удивительная красавица. Она будет жемчужиной моего театра. Достал с величайшим трудом. К сожалению, в ней нет настоящего темперамента. Это в испанке странно. В ней много лиризма, но я, знаете ли, предпочитаю темперамент.
— А вы знакомы с негром Джамбо? — спросил я.
— Как же, — ответил он. — Хорошо знаком. Он едет тут же с нами, на „Santa Maria“.
— А кто он такой?