— Что вам нужно от этого мальчика? — прозвучал громкий, резкий голос Шмербиуса.
— Он — беглый раб! — заревела толпа. — Мы хотим надеть ему на шею медный обруч.
— Ах, вот как! — заговорил Шмербиус. — Похвальное намерение. Это, должно быть, ваша затея, Баумер? А знаете ли вы, что это — мой раб? Это мой личный секретарь, и мне лучше знать, должен ли он носить обруч на шее, или нет. Расходитесь, джентльмэны. А вы, Баумер, будьте в другой раз поосторожнее, не то я велю вас оштрафовать.
— Donnerwetter, — прошептал Баумер. — Покажу я еще этому мальчишке.
— Что вы сказали? — провизжал Шмербиус.
— Ничего, — ответил немец и стал спускаться о лестницы. Остальные преследователи понуро побрели за ним.
— Откуда вы? — заговорил Шмербиус. — Я был уверен, что вы погибли, но счастлив вас видеть целым и невредимым. Я сделаю вас моим личным секретарем. Потом, когда вы проникнетесь той великой идеей, которой я служу, я дам вам свободу и блестящее общественное положение. Пойдемте.
Он взял меня за руку и повел через площадь.
Мы прошли под виселицей. Еще свежие, но уже потрепанные птицами, трупы мерно покачивались над нашими головами. Птицы, сидящие на них, пристально смотрели на нас, как бы говоря: „подождите, и вы будете здесь висеть“.