— Вот ваша ложа, сэр, — громко сказал Джамбо Шмербиусу, отворяя перед нами дверь.
Мы вошли в большую темную ложу. Занавес еще не подымался, но огни в зале были уже потушены. В ложе, кроме нас, сидело пять человек. Двух из них я знал. Это были члены Верховного Совета — начальник арсенала Гассан-бен-Дигам, тот самый араб с хитрыми глазами, который на Совете сидел рядом с Эрлстоном, и стриженая девушка в синих шароварах, мисс Мотя, как ее называл Шмербиус.
В середине ложи сидел высокий жирный негр, с маленькими, чуть-чуть раскосыми, блестящими глазами, приплюснутым носом и необычайно толстыми губами. Голова его была покрыта шлемом, украшенным пышными страусовыми перьями. К передней части шлема, надо лбом, была прикреплена лицевая часть черепа. Казалось, будто у этого человека два лица: лицо толстогубого негра и лицо смерти. Одет он был пышно и вооружен с ног до головы.
Шмербиус подошел к нему и низко поклонился.
— Привет вам, атаман и повелитель, — сказал он.
Негр кивнул головой и все перья на его шлеме заколыхались.
Так вот он каков, этот Ли-Дзень-Сянь! Я думал, что он китаец, а он оказался негром.
Грянула музыка, поднялся занавес, и началась опера Аполлона Шмербиуса „Месть морехода“.