— Чьи это кости? — спросил я.
— Не знаю, — ответил он. — Должно быть, тех самых людей, которые построили Двигающийся Утес и покрыли орнаментом черные стены Совета.
Свеча несколько раз потухала, и Шмербиусу приходилось снова зажигать ее. Каждая остановка приводила его в бешенство. Он страшно спешил.
Наконец, мы дошли до другой винтовой лестницы. Он быстро помчался вверх. Я едва поспевал за ним. Все выше с каждым поворотом. Свеча потухла. Трудно итти в темноте по узким скользким ступенькам. Наконец он ударился обо что-то головой, остановился, понатужился и поднял над собой люк.
Мы оказались в партере Оперы.
Глава шестнадцатая. В Опере
В партере была суета: мрачные молчаливые люди неуклюже строили баррикады; кресла горою громоздились у главного входа. Со сцены, один за другим, то и дело прыгали матросы, возбужденно потрясая ружьями, и направлялись к парадным дверям, выходящим на площадь. Вот двое из них протащили пулемет. За этим пулеметом — второй, третий, четвертый. Всем распоряжалась мисс Мотя. Маленькая, кругленькая, красненькая, она шариком перекатывалась с места наместо, и всюду раздавался ее голос. Хмурые, бородатые моряки повиновались каждому ее слову.
— Пойдемте, Аполлон, — сказала она Шмербиусу по-русски. — Мы живо разгоним изменников.
— Да, разгоним, а что же потом?
— А потом нам придется плохо. Эрлстон будет обстреливать Оперу из Вращающегося Форта.