Вернувшись на старое место, Валя увидел плот, который лежал на поверхности воды в двух-трех саженях от островка. Одинокий камешек, не успевший свалиться, застрял между его досками.
Ворона, тяжело хлопая крыльями, пролетела низко над водой и опустилась на плот. Вале показалось, что плот медленно движется. А вдруг его, в конце концов, прибьет к островку? Тогда Валя доберется до берега и без багра. Он сел на землю и стал следить за плотом.
Ворона ходила по доскам, качая головой. Дойдя до края плота, она стала к Вале боком, пристально глядя на него одним глазком. Ветер улегся, стало тихо-тихо. Вдалеке прогромыхал трамвай, идущий мимо сада. Вале мучительно захотелось быть на улице среди людей, домов, трамваев. О, если бы плот принесло течением к острову! Валя мигом добрался бы до берега и через десять минут был бы дома.
Плот действительно двигался. Но теперь Валя ясно видел, что его медленно относит от острова к берегу. Валя вскочил, поднял с земли камень и швырнул в ворону. Ворона сорвалась с плота, пролетела низко над водой и опустилась на берегу.
Стекла оранжереи потухли, начались долгие весенние сумерки. Валя, почти голый, снова стал зябнуть. Он не мог больше сидеть, сложа руки. Ему пришло в голову развести костер. В кармане его куртки были спички. Он достал коробок и из него вылилось несколько капель воды. Спички совсем отмокли. С некоторых из них даже слезла сера.
«Ничего, я их высушу», подумал Валя.
Он разложил их на большом плоском камне и сел рядом, прижимая озябшие голые локти к бокам. Подождав немного, он стал дуть на спички, чтобы они скорее высохли. Но спички сохли слишком медленно.
Тогда он вскочил и стал прыгать, стараясь согреться. Зубы его стучали. Он читал, что дикари добывают огонь, вышибая искры из камня. Он очистил плоский камень от мокрых спичек и положил на их место сухих прошлогодних листьев. Потом с ожесточением стал швырять в камень булыжниками.
— Бух! бух! бух! — ухали булыжники и, грохоча, отскакивали в сторону.
Валя опять подбирал их и снова швырял, напрягая все силы. Многие из них трескались и раскалывались пополам. Но искр не получалось и сухие листья не вспыхивали.