Вислоухий молчал.
— Будет облава, Йоська, — наконец сказал он. — Увидишь, будет облава!
Йоська свистнул.
— Нас не найдут, — проговорил он. — В оранжерею они не полезут.
— Выдадут нас, Йоська! Вспомнишь потом…
— Кто выдаст? — сердито спросил Йоська.
— Мало ли кто. Вот этот, хотя бы!
И Вислоухий покосился на Костю.
— Дурак! — крикнул Йоська.
Костя, поглощенный собственными мыслями, не слушал их дальнейшей болтовни. «Где я?» думал он. «Как я сюда попал?» Он помнил воду, помнил, как он бился, завязнув в черной тине, как ему хотелось вздохнуть хотя бы один раз, как мучительно, жестоко, горько хотелось вздохнуть… Дальше он ничего не помнил, кроме головной боли.