Я, горбатый и корявый,

Внес тревогу в их покой,

И мой плащ гнилой, дырявый,

Развевался, как шальной.

И блудливо хохотали

Над горбом моим рабы;

И мои мечты сверкали —

Песни царственной судьбы.

И, осмеянный толпою,

Колпаком шута звеня,