Вдруг моя спутница стала просить меня ехать домой.
Я растерялся и бормотал:
— Дорогая, почему? Такой чудный, волшебный вечер. Ты посмотри… И эта луна…
— Мой милый, мне страшно!
Тогда я ответил с наивным самомнением мужчины:
— Со мной тебе нечего бояться.
Я помог ей выйти на берег, потом взял весла, оставил их на берегу, а уключины захватил с собой.
Калитка тоскливо скрипнула и мы пошли по дорожке, спотыкаясь на кучи опавших, осенних листьев.
Мы шли, как всегда, к нашему любимому гроту, который казался нам таинственным… Под его сводами всегда готово прозвучать эхо — этот саркастический голос мертвой природы — и от него непрестанно веет полуистлевшим загадочным прошлым.
Мы шли. Черный, густой воздух делался все плотнее и плотнее. Мне казалось, что кто-то надел на меня железные латы: так тяжело было идти. Иногда, впрочем, на одну минуту раздвигался свинцовый сумрак и среди зияющей щели можно было видеть шатающиеся призраки деревьев. Они шептали что-то. И это было страшно.