Иногда отец, не вставая с кресла, кричал мне в гостиную.
-- Ольга! Достань мне А-приму.
А иногда еще короче:
-- Ольга! Зеленую, длинную.
Я подавала длинную коробку с алфавитными карточками и при этом испытывала нежность к отцовской лысине и розоватой старческой шее.
А мать моя тосковала предсмертно: она пила дигиталис {...дигиталис -- гомеопатическое сердечное средство, изготавливается на основе растения наперстянка.}, и по ночам с ней случались сердечные припадки.
Заслышав в ее спальне шорох, я вскакивала в одной сорочке и шла к ней, наливая дрожащими руками лекарство; набросив капот матери, бежала в буфет будить прислугу; приносили лед из кухни.
Я стояла на коленях перед постелью, бормоча жалкие, ненужные утешения.
-- Мамочка, мамочка! это ничего. Ничего...
-- Надо молиться, -- думала я; -- надо молиться. И я смотрела на розовую лампаду, повторяя безмолвно одно слово, неизвестно к кому обращенное: