Танечка подняла свои темные пушистые ресницы и чуть косящий ее взгляд скользнул по лицу князя, обжигая его.
Они стояли теперь в нише у окна. Она заметила, что Игорь Алексеевич худо собою владеет, и, догадываясь, что причина этой его лихорадки в ней самой, в Танечке, растерялась и смутилась.
В это время раздался громкий голос Анны Николаевны:
-- Какая неудачная выставка! Вы подумайте! Если бы не картины Александра Петровича, смотреть бы не на что...
-- Не в том дело, дорогая моя. Не в том дело, очаровательница, -- бормотал Сусликов, вертевшийся около нее с ужимками обезьяны.
-- Как не в том дело? Что? -- удивилась Анна Николаевна.
-- Какие там картины... Вы сама картина, -- бормотал Сусликов, восхищенный тем, что Анна Николаевна явилась на вернисаж декольтированной.
-- Я к вам после вернисажа заеду, -- юлил Сусликов, и все старался стать на цыпочки, ибо низок был весьма.
Но из толпы выплыла неожиданно, как гусыня, дородная Мария Павловна и повлекла за собою нескромного своего супруга.
-- Что с вами? -- спросила Танечка князя, робея. -- У вас губы бледные...