-- Зачем я устроил это свиданье? -- думал князь. -- Я постарел и стал малодушным. Какое безумие рассчитывать на помощь этой несчастной. И все мои опасения фантастичны. Письмо княгини просто бред.
-- Я согласна, -- сказала Анна Николаевна торжественно, -- я согласна. Мы завтра же едем в Париж.
Если бы Анна Николаевна сказала ему, что у нее склянка с серной кислотою и что она сожжет ему сейчас лицо, это не так бы испугало князя, как эти неожиданные слова о Париже.
-- В Париж? Зачем? -- пробормотал растерявшийся князь.
-- Я все обдумала. Мы едем, -- продолжала Анна Николаевна, не замечая ужаса и недоумения князя. -- Девчурка наша прелестна. Мы возьмем ее с собою.
-- Анна! Анна! -- прошептал князь в суеверном страхе.
-- Ведь, вчера Танечке исполнилось три года... Если ты хочешь непременно поселиться в Версале, я согласна. Но я умоляю тебя, Алексей! Я заклинаю тебя... Прекрати эти опыты, эти оккультные занятия. И эти внушения... Я не могу. О! О! Как это убийственно и гадко. Ведь, ты бросишь все это, Алексей?
-- Бред! Бред! -- сказал князь, закрывая лицо руками.
-- Мы поселимся в Версале. Танечка будет с нами. Я все объясню Александру Петровичу. Он все поймет и простит, -- мечтала Анна Николаевна, не замечая вовсе смущения князя. -- О, милый! О, милый!
Она встала и, чувствуя себя молодой и пленительною, подошла к князю и протянула к нему руки: