-- Но это еще не так страшно.
-- А по-моему, страшно... Она требовательна... Она все ждет чуда. А чуда нет.
Дробовский сделал круглые глаза и, взмахнув руками, как крыльями, испуганно прошептал:
-- В ней что-то есть опасное, последнее, гибель какая-то...
-- То есть как же это? -- удивился я, почему-то пораженный этим замечанием Дробовского.
-- В ней какая-то тревога... Как будто бы всему конец скоро...
Неожиданно Дробовский засмеялся, засмеялся неприятно, истерически:
-- И знаете еще что? Она -- Дон-Жуан...
Он задыхался от смеха. Я пожал плечами, не понимая его:
-- Простите, Дробовский, но у вас у самого лихорадка. Какой вздор! Что вы говорите! "Дон-Жуан"... Нелепость какая, Господи...