-- Да... Да, -- пробормотал я, чувствуя, что мне почему-то неприятно узнать, что эту женщину видели прежде иною.
-- Как странно, -- сказал я, -- вы были веселой, у вас были черные волосы... Теперь у вас золотые волосы и вы печальны... Я уже ревную вас к тем, кто видел ваши глаза и слышал ваш голос три года тому назад.
Кетевани Георгиевна засмеялась.
Наконец, мы пришли в собор. Это был огромный готический храм, со старинными витро, с голубым сумраком под дивными сводами. Мы бродили среди колонн, наслаждаясь прохладою и тишиною.
Пришел священник в исповедальню, еще молодой, с грустными усталыми глазами. За ним поспешила молоденькая дама в трауре, которую мы ранее не заметили.
Как она волновалась, сжимая маленькими руками черный переплет молитвенника!
До меня долетел ее шепот:
-- Esprit-saint, lumiere des coeurs... Otez le voile qui est devant mes yeux... [ Дух святой, свет наших сердец... Сними пелену с моих глаз... -- фр ]
-- Ax, если бы я умела молиться, -- вздохнула Кетевани Георгиевна не то с лукавством, не то с печалью.
Потом мы пошли в кафе. Дробовский сидел рядом с Кетевани Георгиевной и что-то рассказывал ей со свойственным ему пафосом. Он все вскакивал со стула и прижимал руки к груди.