Пустите детей приходить ко мне. Ев. от Луки. Гл. 18, ст. 16.
I
Мальчику было тогда четырнадцать лет. В эти июньские дни предрешена была его судьба. Лето было тогда необыкновенно жаркое. Были грозы, но редко. А перед грозою, как водится, наступала мучительная духота.
В один из таких душных, предгрозных вечеров Сережа договорился с Фомою до самого главного.
Они стояли у стеклянной веранды нестроевской дачи, когда Фома, гримасничая по обыкновению и смеясь, прошипел ему с видимым удовольствием:
— Бога, брат, и вовсе нет. Об этом, брат, двух мнений быть не может.
Сережа не сразу ответил. А Фома ждал ответа и даже тронул Сережу за руку, как будто понукая. Тогда Сережа с явною неохотою пробормотал, что, мол, как же «без веры жить», что без веры «жить не стоит».
На что Фома с азартом и с какою-то странною гордостью заявил, что он, Фома, «в человека верит».
— Я, брат, в человека верю. Человек все может. Он и безмерным будет. Ты читал Мечникова?
— Нет.