— Что ж! Мы с барышнями придем, — сказала одна из них, востроглазая, с вздернутым носом и большим красным веселым ртом.
— Это Акулина, — шепнул Фома на ухо Сереже, но Сережа и сам запомнил ее и знал ее имя — и другую знал, ее подругу, Аннушку Богомолову.
Аннушка была повыше Акулины, статная, белолицая, с высокою грудью, с темными строгими бровями и с небрежною чуть заметною улыбкою на милых губах.
— Барышни хоровод сегодня водить будут, — проговорил Фома, скаля зубы, — а мы им пряников принесем.
— Ты и этого кавалера приводи, — засмеялась Акулина, показывая на Сережу пальцем. — Может, мы ему понравимся.
— Приведу, — сказал Фома уверенно.
Но Сережа тянул Фому за рукав, чувствуя себя смущенным и не зная, что сказать на такое приглашение.
— Тебя приглашают. Слышишь? — хохотал Фома. — Скажи им что-нибудь.
— Очень вам благодарен, — пробормотал Сережа. — Я с удовольствием песни послушаю. Я очень люблю песни слушать.
— Мы спляшем, пожалуй, — смеялась востроглазая Акулина, берясь за бока и поводя плечами.