— Нет, ничего. Что вы!
Во время последнего акта Сережа сидел как в тумане. Ему казалось, что Валентина Матвеевна смотрит не на сцену, а на него, и это волновало его.
«Какими она странными духами душится», — думал Сережа, чувствуя, что какой-то особенный запах, пряный и пьяный, дурманит ему голову.
Еще не кончился акт, когда Валентина Матвеевна тронула за руку Сережу и сказала ему на ухо:
— Я пойду одеваться и внизу подожду тебя в автомобиле. Ты не мешкайся. Я тебя подвезу домой.
И она оставила Сережу одного.
Когда он вышел на театральный подъезд, метели не было. Редкие снежинки веяли в воздухе и медлили упасть на землю. Шумели извозчики. Толпа текла из театра как будто очнувшаяся от сна и, должно быть, довольная, что вернулась к повседневности. На другой стороне Камергерского переулка стоял автомобиль, и в нем сидела закутанная в меха Валентина Матвеевна. Она заметила Сережу и муфтой сделала ему знак.
— Хочешь прокатиться за город? — сказала Валентина Матвеевна, когда шофер взялся за руль.
— Хочу, — сказал Сережа, которому вдруг стало весело от свежего воздуха, от блестящих глаз его ласковой соседки и от возможности быстро мчаться куда-то.
Он не раскаивался, что сказал «хочу».