— Да, это невежливо, — иронически согласилась Нина. — Только вы не придавайте этому значения. У меня братец большой чудак.
— Чудак он или не чудак, вы не можете судить.
— Почему это?
— Потому что он старше и развитее вас.
— Вы, я вижу, Успенская, просто влюблены в моего брата, — тотчас же отомстила Ниночка за высокомерие подруги. — Вам и кажется, что умнее его никого на свете нет…
Не слушая ответа, Ниночка громко засмеялась и, задев локтем «гордячку», выбежала из класса в коридор, где шумели гимназистки.
Выдав Нине Сережину тайну, Верочка почувствовала раскаяние и тотчас же рассердилась на себя за снисходительность к этому «обманщику» и «лицемеру». Ему будет неприятно, что Нина знает о его знакомстве с нею, и пусть.
Но все же это было малым утешением. Верочка была расстроена чрезвычайно.
А дома было тоже неблагополучно. Барон Мерциус очень и очень не нравился Верочке, но она его редко видела, и он был для нее почти мифическое лицо — злой демон, увлекающий куда-то Тамару от нее, Верочки. Это было грустно. Еще мучительнее было появление Балябьева. Барон как-то странно вел себя — нередко привозил своих знакомых к Тамаре Борисовне, а сам куда-то скрывался. Всех этих балябьевских и баронских приятелей Верочка и презирала, и боялась. Что-то оскорбительное было в их ухаживании за сестрой. Так чувствовала Верочка и возмущалась снисходительностью Тамары.
«Выгнать бы из дома всех этих пустых фатов!» — мечтала Верочка. Смутные подозрения мелькали у нее в голове, но она страшилась спросить сестру о том, что казалось ей циничным и низким.