-- Так... мечта моя...
Дядя вздыхает:
-- Чудной ты, братец, ей Богу.
Да, трудно, трудно жить теперь Косте. По ночам -- особенно. Когда все в доме угомонится и только из дядиной комнаты раздается тихий и мерный храп, Костя не знает, что ему делать, как быть теперь. Он лежит разметавшись, в своей постели и томится в истоме непонятной. Дверь не заперта в его комнату, но некому прийти к нему, а Костя все-таки ждет, прислушивается и дрожит.
Жарко под одеялом. Костя сбрасывает его. Но и рубашка опаляет тело. И ее снимает он. И так лежит нагой -- тоненький и стройный, белее в сумраке.
Шепчет Костя молитвы.
-- И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого...
Иногда вскакивает Костя босыми ногами на пол и крадется к двери, и заглядывает в щель. Неясно туманится столовая, гостиная, а направо -- Костя знает -- коридор и комната тети Суры.
Костя хмурится.
-- Эта тетя Сура -- декадентка какая-то.