Около меня стояла торговка яблоками и кричала во все горло:
-- Я всегда думала, что эта бестия -- аристократ.
Первым с тележки сошел Геро де-Сешель. Они, кажется, обнялись с Дантоном, но я не расслышал, что они сказали друг другу.
Мой враг взошел на эшафот последним. Я вдруг позавидовал ему. Я хотел умереть тогда вместе с ним. Почему? Может быть, тогда у меня было в сердце зловещее предчувствие.
-- Дорогая! Я не увижу тебя больше! -- пробормотал мой враг, озираясь.
Эти слова я слышал. О, эти слова не ускользнули от моего слуха!
Потом рассказывали, что он будто бы сказал, обращаясь к палачу: "Покажи мою голову народу -- она стоит этого".
Может быть, в самом деле он сказал так. Но я уже ничего не сознавал. Я только видел это изуродованное страшное лицо, которое вдруг стало прекрасным.
Да, да -- прекрасным! Это так. И тогда же я понял, что Луиза никогда не будет принадлежать мне.
И вдруг в этот же миг я увидел, что мой соперник ищет кого-то в толпе глазами. Я обернулся и узнал аббата де-Керавенан. Он стоял с лицом совсем белым. Глаза у него так странно сияли. О, Господи! Он поднял руку и благословил того, кто стоял на эшафоте, отпуская ему грехи.