И Артюшка уже открывает рог, чтобы сказать все это Лихуньке, - но сказать ему ничего не удается. В дверь громко стучат. Раз. Два. Три. Стучат громко, но от этою стука никому не страшно, - потому, что это стучит Том,- и все сразу узнают это.
- Дети! - говорит товарищ Том, распахивая дверь. - Кто хочет ехать со мною смотреть наш новый «дом хороших людей»? Только, - чур! Самых маленьких не брать! Поедут Наташа, Артюшка, Лихуня, Фома и Кэтти-Катюшка!
- А я? - спрашивает Асенька и моргает глазами, чтобы слезы не .мешали ей смотреть на товарища Тома. - А я?
- А разве ты не маленькая?-спрашивает Асю товарищ Том и, наклоняясь, подхватывает ее на руки.
- Нет, я не маленькая!-отвечает ему Асенька и тычется мордочкой в Томово плечо. - Я уже четыре буквы знаю… И картошку умею чистить… И зайцу сама штаны с мылом выстирала… Вот Танечка у Сергеевых - та маленькая… Она и ходить не умеет. Совсем не умеет. Даже на цыпочках!…
- Вот тебе и на!-смеется товарищ Том. - Выходит, ты и, вправду, уже не маленькая. Придется, видно, и тебя брать. А я и не заметил, как ты выросла!.
И товарищ Том сам натягивает на Аськину головенку мохнатую шапочку с шишечкой, - сам застегивает ее пальто, - сам завязывает шарфик на шее и сводит ее с лестницы тоже сам.
В автомобиле дети становятся сразу тише. Сырой осенний ветер забивается под кожаный верх с тусклыми слюдяными оконцами и щипает щеки. Лужи с плеском расступаются под толстыми шинами и автомобиль, подпрыгнув на переезде, мягко выкатывается на гладкий асфальт Ленинградского шоссе.
Сначала товарищ Том не говорит ничего, - но потом, - кладет руку на колено Фомке и наклоняет к нему ближе свое смуглое, темное лицо.
- Фом!- говорит товарищ Том. - Я говорил сегодня о тебе в нашем «доме». В том самом доме, куда мы сегодня едем с тобой. Тебя там ждут. Для тебя там уже готовы и кровать, и стол, и книги, - и все, что нужно такому парнишке, как ты.